НОЧНОЙ ЗВОНОК

"Россия Достоевского. Луна."
А.А.Ахматова



В мой дом приходят люди и пугают
одним лишь своим видом, их ушанки
из меха неизвестного мне зверя,
а куртки их коричнево лоснятся.
Они спешат, их ждет внизу машина
и пара их товарищей таких же
похожих, словно братья-близнецы:
у них воловьи плечи и загривки,
у них глаза под космами ушанки,
у них и лица словно по отливке,
и руки за спиною, если надо.
Они со мной не говорят, им нужен
тут кто-нибудь другой. Мои собаки
все понимают и ворчат за дверью,
хозяина покой оберегая,
который позабудет о покое,
едва за ним защелкнется замок.
Я слышу разговор за шаткой дверью,
там говорят с хозяином пришельцы.
Хозяин что-то отвечает им.

............

Мы накануне говорили с другом
моей семьи (до трех примерно ночи)
по телефону, с двух сторон общаясь -
с двух берегов - через огромный город,
не очень дружно, в общем, говорили,
друг озабочен был и раздражен.
Мой старый друг, приятель многолетний,
любитель орхидей, он их разводит
в горшочках, покупает где придется;
читатель книг, журнальный собиратель,
он их таскает стопками в каморку,
и сам вникает, и дает другим.
Он много раз менял свои привычки,
служа подолгу разным господам.
Когда-то он был завсегдатай спевок,
но сам не пел, он хор студентов слушал.
И до сих пор он хоровое пенье
предпочитает пенью в одиночку.
Он посещал уроки групповые
у психотерапевта - было модно,
шутя менял свое мировоззренье,
раскрепощался и учился жить.
Он увлекался, кажется, буддизмом;
потом он, по естественному руслу
исканий смысла жизни, пренебрег
религией восточного народа,
нашел себе подругу и женился,
исчез из нашей жизни, сделал сына
и года три, волнуясь за потомка,
из дома никуда не выходил,
за редким исключением, чуть позже
он впал в оздоровительный процесс.
Отсюда обливание зимою
на улице водицей из ведра
и подпись идеолога ученья на обороте карточки,
он долго ее хранил, сейчас она пылится.
Потом был джаз, концерты, посиделки,
и друг мой приобщил свою семью
к небесным звукам сакса и гитары,
пристроил сына в музыкальный клуб;
теперь он позабыл туда дорогу,
но сына любит. Сын не надоел.

............

Он позвонил нам сам, скучая, в полночь
с работы, за которую не платят;
он что-то там такое сторожит.
Мы говорили о зиме холодной,
о тьме, о сочинениях Генона,
которого он мне велел прочесть.
И друг мой говорил: прочтите сами,
другим отдайте, пусть настольной книгой
та книга станет в каждом мирном доме,
и повторял, что Бродский - чушь собачья,
и незачем стихами говорить.
Он мне читал отрывки из романа
Мамлеева и убеждал: послушай
еще один рассказ его из ранних;
он сходство отыскал в себе с героем.
Я слушала короткий тот рассказ,
и думала, дела совсем плохие,
и в паузах не успевала вставить
"Не паникуй, ведь ты же не такой!"
А он читал отрывок из романа,
в котором был герой рубаха-парень:
однажды он в кулак зажал топор
и искренне перед собой поклялся,
что уничтожит всех метафизистов
(я поняла потом, так называют
интеллигентов ), и пошел искать.
И он нашел, наверно, я не знаю.
Я пожелала другу доброй ночи,
услышала ответное "до встречи"
и положила трубку на рычаг.

............

Пошла вторая половина ночи.
Собаки спали, а одна, постарше,
прокралась тихо в комнату, и морду
большую положила на плечо,
и мы уснули с ней, забыв на время
о холодах, о современном мире,
о кризисе его и преступленьях,
и о пришельцах в ледяном подъезде,
и что хозяин задолжал кому-то,
вернее, задолжал не он, а тот,
на ком хозяин дома обманулся...
И нам во сне не снилось, что под дверью
стоят чужие люди в бурой коже,
в косматых шапках, без имен, без лиц.
Мы спали и не видели, как бродят
по закоулкам призраки разбоя,
по комнатам невидимые тени...
Мои собаки спали и вздыхали
во сне, не понимая, что творится,
а если понимали, то не знали
откуда привидения берутся, зачем,
над чьей сегодня головою
с тяжелым свистом занесен топор...

март 1995

  Web design by Zlata Barshteyn, 2005.
Copyright © 2005-10, Все права защищены.